"Божья коровка" (фото)

Дружеский шарж на всех участников "Божьей коровки", выполненный одним из главных ее "идеологов" Дмитрием (Митькой) Ивановым. Ближе к правому краю высокий молодой человек в белом плаще с воротником-стойкой - это первый брянский стиляга Эдик Шишлянников (Шиш). Четвертый справа в первом ряду с тростью Джон-хромой - "президент" БК. Остальных участников не запомнила ни по именам, ни по прозвищам. Слишком много ))
Митька Иванов был художником-самоучкой. Его рисунки, кстати, украшали танцплощадку в парке Толстого.

Процесс окончен, но суд продолжается

После суда уголовного настало время так называемого "суда общественности" над всеми, кто был причастен к делу "Божьей коровки".

«Брянский рабочий», 15 октября 1960 г.
    Итак, процесс по делу стиляг-насильников закончен. Суд воздал должное этим разврат­никам и мерзавцам, этим поклонникам буржуазной мрази. Гнусные главари «божьей коровки» Герман С. и Соломон Б. приговорены к десяти годам лишения свободы, их ближайшие помощники в грязных делах С. Л. и Валентин Ф. — к трем и Александр З. — к двум годам заключения. Учитывая ряд смягча­ющих вину обстоятельств, судебная коллегия областного суда определила меру наказания для Виталия А., Анатолия Ш. и Серафима Ш. в один год лишения свободы. Со­ветское правосудие — гуманное правосудие. Приняв во внимание то, что Н. М. и Л. Ч. два года назад случайно попали в эту компанию, а вскоре порвали с ней и в дальнейшем вели себя до­стойно, а также учитывая их чистосердечное признание и раска­яние, суд счел возможным оставить их на свободе, осудив к трем годам условно. Суд также вынес  частное определение в отношении потерпевших М. Е. и Л. Л. Он постановил: за дачу ложных показаний привлечь их к уголовной ответственности.

Крах "Божьей коровки"

Газета "Брянский рабочий", 6 октября 1960 г.
Крах «Божьей коровки»
(заметки из зала суда)
    Он идет по улице с девушкой. Подчеркнуто-узкие брюки, давно нестриженый затылок подпирает небрежно отогнутый воротник. Достает из кармана бутылку водки, запрокидывает и сосет. Она смотрит на него с невольным любова­нием: «О-о, какой особенный этот Герман!» А «особенный» отхлебы­вает из горлышка. Мысли у него тоскливые: «Плохо без денег. В ресторане бы сейчас сидеть, а не тащиться домой с поллитровкой. Хо­рошо еще Валька не заставила долго уговаривать». Ему девятнадцать лет, ей и того нет. Днем он явится с приятелем к ней за медицинскими бланками: надо же как-то на работе оправдать­ся. И так выговор за прогулы объя­вили. Правда, его это мало тронуло. «Шут с ним, выговором. Пусть трактор работает, он железный».

Комсомольцы vs Стиляги: "Пусть жжет их позор!"

Гневные письма в газеты "Брянский рабочий"  и "Брянский комсомолец" с требованиями сурово наказать "моральных уродов" из "Божьей коровки".

Позор им!
    Эти письма пишут в областной суд, где идет процесс по делу группки разложившихся стиляг. Строки, полные негодования, приносит и редакционная почта. Моральными уродами, справедливо попавшими на скамью подсудимых, возмущаются люди старшего поколения. И особенно резко и гневно говорят о мерзком поведении стиляг их сверстники. Они не хотят прощать им темных пятен на совести, разнузданного разгула, в котором топили человеческое достоинство С-ис, Б-ий, Л-в и их компания. ТРЕБУЕМ СУРОВОГО НАКАЗАНИЯ — основной мотив всех без исключения писем. Вот некоторые из них.
С глубоким возмущением узнали о группе стиляг из Брянска. В наше время, ко­гда каждый человек должен внести что-то полезное в общее дело строительства коммунизма, эта жалкая кучка выглядит отвратительно. Наши отцы и деды проливали свою кровь за то, чтобы мы, молодые, увидели коммунизм своими глазами, чтобы мы жили лучше день ото дня. Неужели эти негодяи, погрязшие в пьянстве и хулиганстве, думают, что отцы в боях завоевывали им право на разврат? Нет, трижды нет! — отвечаем мы стилягам. — Такого права им никто не даст, никогда!

Дело "Божьей коровки". Еще немного воспоминаний.

"БОЖЬЯ КОРОВКА"
Неожиданное продолжение: рассказ брянского инженера Наума Непомнящего
Брянское время, № 19, 1992 г.
Непомнящий позвонил в редакцию, прочитав материал «Божья коровка» о знаменитом деле «стиляг-насильников» из Брянска (1960 г.). Оказыва­ется, в юности он вел дневник, с которым и разрешил познакомиться журналисту.
    — Те ребята, которым прилепили название «Божья коровка» и пришили уголовное дело, были моложе нас на два-три года. Впрочем, я их неплохо знал. Их любовные подвиги были чудовищно преувеличены. Не знаю, зачем это было нужно. К этому времени я уехал из Брянска, но приятели мне присылали вырезки о процессе, о нем даже знаменитая Татьяна Тэсс написала, переврав имена, придумав новые клички, ситуации. От ее очерков сходила с ума вся страна, но я ей больше не верил.
Сейчас многие готовы перенести нынешние нравы на события тех лет. И с трудом представляют, что и как было тогда, в конце пятидесятых. Маленький Брянск. На работу можно устроиться только по блату. В армию брали с 19 лет. Нет телевизоров, и потому вечером «весь город» гуляет на улицах. Самое популярное место—«брод» (площадь имени Карла Маркса).
    Это сейчас я даже соседа по подъезду не знаю, тогда же все знали всех, а молодые ребята друг друга — обязательно. Вот из ребят 16-ти — 17-ти лет, живущих в центре Брянска, и образовалась такая компания. Я сейчас понимаю, какие мы были разные. У каждого — свои увлечения, планы. Кстати, и дево­чек у нас тогда не били, и не пили тогда, и почти никто не курил.

Дело "Божьей коровки" ч. 3

Дело "Божьей коровки" ч. 1
Дело "Божьей коровки" ч. 2
Продолжение статьи из газеты "Брянское время" (№ 18, 1992 г.)
"Божья коровка". Дело "стиляг-насильников" из Брянска
    В брянской истории этот судебный процесс оказался, пожалуй, самым истеричным. Областной суд еще только допрашивал подсудимых и свиде­телей — он продолжался с 20 сентября по 11 октября 1960г., — а в брянских газетах уже сообщалось, что «общественность Брянщины поднима­ет свой гневный голос против тех, кто надругался над светлыми чувствами юношества». Суд до вынесения приговора успел получить около двух десятков писем.
    Кампания борьбы, конечно же, дирижировалась. Одинаковые чувства обуревали унечских доярок и жуковских велостроителей, узнавших в один день и неизвестно откуда о существовании брянских стиляг. Примета вре­мени: все осуждали, требовали са­мых суровых мер искренне и гневно.

Дело "Божьей коровки" ч. 2

Дело "Божьей коровки" ч. 1
Статья из газеты "Брянское время"  (№ 17, 1992 г.)
"Божья коровка". Дело "стиляг-насильников" из Брянска
    В отличие от катастрофы в кинотеатре «Октябрь», истории в свое время полностью замолчанной, об уголов­ном деле «стиляг-насильников» (1960 г.) в то время писалось необыкновенно широко. В двух областных газетах публиковались фотогра­фии остриженных «насильников» (удивительным образом человек на любой тюремной фотографии выглядит злодеем), отчеты с судебно­го процесса, письма трудящихся, в которых гневно клеймилась «банда ублюдков».
    Казалось бы, трудно понять, почему это заурядное бытовое дело обрело столь широкий резонанс — по скан­дальности и полученному эффекту его даже и не с чем сравнить. И все потому, что, наложившись на настрое­ние в тогдашнем обществе, оно было превращено из уголовного в полити­ческое.

Дело "Божьей коровки" ч. 1

11 октября 1960 года закончился один из самых громких судебных процессов в истории Брянска. На скамье подсудимых оказались десять молодых людей. Двое из них были осуждены на 10 лет лишения свободы, остальные получили от года до трёх.
Процесс этот получил название "Дело брянских стиляг-насильников из "Божьей коровки".
Местные газеты, за год до этого полностью замолчавшие трагедию, случившуюся в кинотеатре "Октябрь", на этот раз оторвались, как говорится, по полной. На протяжении нескольких недель, пока шел суд и приговор еще не был вынесен, "Брянский рабочий" и "Брянский комсомолец" перехватывали друг у друга пальму первенства в деле клеймения позором не только подсудимых, но и свидетелей, родителей, друзей, вообще всякого, кто мало-мальски был знаком с обвиняемыми. Страницы местных газет пестрели гневными заголовками писем от возмущенных комсомольцев, колхозников и "рабочих бригад, борющихся за звание коммунистических", а журналисты соревновались друг с другом в подборе наиболее оскорбительных эпитетов по отношению ко всем фигурантам дела.
У меня накопилось достаточно много газетных статей по этой теме, которые я буду постепенно публиковать. Начну с воспоминаний незаменимого Наума Непомнящего, ставшего своего рода летописцем истории послевоенного Брянска.

Заметки брянского старожила ч. 7

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Танцы нашего детства
Сороковые годы невозможно себе представить без танцев. Танцевали везде, где только представлялась возможность: танцевали во дво­рах, в парках, в кинотеатрах перед сеансами или просто на улицах, если из какого-нибудь окна играл патефон или аккордеон. Партнеров явно недоставало, поэтому женщины танцевали с жен­щинами.
Но все равно танцевали.
Самыми популярными танцами 40-х — 50-х го­дов были вальсы, танго, фокстроты и блюзы. Чуть позже польки и краковяки окончательно «сошли», а фокстроты и блюзы (по идеологическим сообра­жениям) переименовали в «быстрый» и «медлен­ный» танцы. Должны же мы были отмежеваться от пресловутого Запада!
Быстрый танец (фокстрот) танцевался в класси­ческой позе парного танца. Два с половиной шага вперед и назад, перемена направления, переходы. Наиболее форсистые пары размахивали сцеплен­ными свободными руками вниз-вверх в такт движения ног, напоминая дровоколов. Особым шиком было пройтись линдой - мелкими шажка­ми.
В медленном танце (блюзе) партнер мог брать партнершу за талию обеими руками. Со стороны это выглядело интимно и не приветствовалось массами. Вообще парные танцы по-своему воспитывали рыцарское отношение к женщине. Многие из девушек тех лет и теперь вспоминают, с каким трепетом ожидали приглашения на танец. С каким волнением она проходила середину зала, ведомая партнером под руку.

Заметки брянского старожила ч. 6

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Мода нашего детства
В первые послевоенные годы улицы города, как и всего Союза, были окрашены в защитные цвета. Солдаты и офице­ры донашивали военную форму, кто мог, с удовольствием меняли ее на граждан­скую. Случалось видеть сплошь и рядом гражданский пиджак поверх галифе и сапог.
Номенклатура одевалась в темного цвета полувоенные кители и такого же цвета галифе. Хромовые сапоги обязательно венчали галоши. Вид обладателей хромовых сапог был величав и недосту­пен. Многие держали, в подражание вождю, правую руку за лацканом кителя. Для большей убедительности обладате­ли черных кителей именовались руково­дителями, сокращенно «рук», например: технорук, худрук, военрук, физрук.
Но отходила в прошлое война, и посте­пенно пришло время гражданской моды. Мужчины оделись в двубортные темно-синие или коричневые костюмы с неве­роятно широкими штанинами. Голов­ной убор (кепка шести- или восьмиклинка) была обязательной частью ко­стюма. Наиболее представительные по­зволяли себе заменить картузы на шляпы и носить галстуки. Это было, однако, совсем небезопасно. Десятиле­тиями в народе культивировалась нена­висть к этому атрибуту капиталистиче­ского гардероба. В любой момент обладатель шляпы мог услышать обид­ное: «Буржуйская рожа!».

Заметки брянского старожила ч. 3

Часть 1
Часть 2
Музыка нашего детства
Как только отгремела война, нашу жизнь вошла музыка. Стоило кому-то вынести баян или заиграть радиоле, тут же приходили люди, и начинались танцы. На самодельных эстрадах заезжие артисты исполняли на­родные куплеты на побежденных фашистов типа:
Капусту с картошкой я очень люблю
Айн, цвай, драй...
У редких счастливчиков сохранились довоенные пла­стинки и патефоны. Слушать их собирались толпами…
Мальчишки пальцем крутили самодельные диски с пла­стинками. Появились первые отечественные радиопри­емники «Балтика» и «Рекорд». Наряду с народной и военной музыкой звучали джазовые композиции, записанные еще в довоенные годы знаменитыми оркестра­ми Пола Уайтмена, Рэя Нобля, Джека Хилтона, Генри Холла, а также отечественными — Леонида Утесова, Александра Варламова, Виктора Кнушевицкого, песни запрещенных в то время Вертинского и Петра Лещенко.
Говорили, что в Брянске до войны были неплохие музыканты. Существовал даже женский семейный оркестр, игравший в кинотеатре. В нем играли чехи Борины и Стокласки. В пятидесятых годах в кинотеатре «Октябрь» перед сеансами играл небольшой ансамбль, в котором выделялись саксофонист Низяев и ударник Хасин. Особый интерес вызывал у публики Хасин. Он стучал на панцире черепахи, прикрепленном к барабану, или трещал на кастаньетах. Чтобы вытравить даже само понятие джаз, оркестры стали называть эстрадными. Вовсю развернулись глушилки в радиоэфире.
Саксофон объявили «буржуазным инструментом» и не разрешали на нем играть. Зато такие истинно джазовые инструменты как труба, тромбон, кларнет, считались почему-то «нормальными», а значит, безвредными для нашего строя. Леонид Утесов вспоминал, что один высокопоставленный вельможа советовал ему распрямить саксофоны, чтобы изгнать из них буржуазную форму...