По главной улице с оркестром

Жаль всё-таки, что в нашей библиотеке нет отдельного фонда фотодокументов. Однако иногда в каких-то пыльных папочках в потаённых закоулочках можно найти кое-что интересное.



Судя по всему, заканчивается строительство здания управления внутренних дел (архитектор Г. И. Спиридонов). Значит, фотография сделана где-то в 1954 году. Пр-т Ленина еще назывался ул. Фокина. Первомайская демонстрация.
Под катом нынешняя Театральная площадь с разных ракурсов и здание БГИТА. Все фото 1950-х гг.




Государственный драмтеатр (архитектор С. Ф. Скворцов). Реконструкция конца 1940-х гг.



Перекресток тогдашних улиц Фокина и Ленина (позже они обменялись названиями и одна приобрела статус проспекта).







Здание Дома Советов (архитектор А. З. Гринберг. 1925-27 г.)



Здание Лесохозяйственного института (после многочисленных переименований решили в итоге обозвать институт Брянской государственной инженерно-технологической академией). Здание расположено на углу улиц Советской и Фокина (сегодня соответственно - б-р Гагарина и пр-т Ленина). Первоначально это был Дом Банков и промышленности (архитектор А. З. Гринберг. 1929 г.).

"Одесский" брянский персонаж

Хорошая новость для тех, кому полюбились Заметки брянского старожила
Оказывается, что тот цикл из семи статей стал лишь началом сотрудничества Наума Непомнящего с газетой "Брянское время". Когда я работала над историей "Божьей коровки", Наум Непомнящий передал мне не только фотографии, но и вырезки из газет со своими статьями.
Сегодня я опубликую статью о человеке, который стал легендой послевоенного Брянска, хотя и не был никаким героем или передовиком производства. Речь идет о фотографе Фиме Маковском, о котором уже упоминалось в одной из заметок. В том, что люди старшего поколения его очень хорошо помнят, я убедилась буквально на днях, случайно услышав воспоминания одного из читателей, которыми он делился с сотрудницей отдела абонемента.
"Одесским" персонажем я назвала Маковского потому, что его чувство юмора не уступило бы даже чувству юмора знаменитой тети Симы из Одессы. Не знаю, существовала ли эта женщина на самом деле или это собирательный образ, а вот Фима Маковский жил в Брянске и запомнился многим именно своим веселым нравом и неунывающим характером.

Фима Маковский

Каждый входящий на рынок через центральный вход при всем желании не мог разминуться с растопырившейся прямо на проходе деревянной треногой. Над треногой, предупреждая возможные сомнения, красовалась рукописная табличка с категоричной надписью "ФОТОГРА­ФИЯ-ПЯТИМИНУТКА". Рядом на видавшей виды табуретке покачивал­ся эмалированный тазик с косячком плавающей поверху готовой продук­ции. Хлопотал тут невысокий, худоща­вый, с блестящей золотом фиксой во рту, хозяин "пятиминутки" Фимка Ма­ковский.
Вокруг треноги всегда кучкова­лись клиенты, фарцовщики, мазурики и просто охочие до зрелища зеваки. Фимка не столько работал, сколько давал представ­ление.
Фимка как падишах воссе­дал на табуретке. Время от времени, помешивая пожел­тевшим от химикатов пальцем в тазике, он непринужденно за­зывал клиентов:
- Мальчики, девочки, граждане, дамочки! Делайте портреты на паспорта и анкеты, на пропуска и дипломы, в семейные аль­бомы...

"Божья коровка" (фото)

Дружеский шарж на всех участников "Божьей коровки", выполненный одним из главных ее "идеологов" Дмитрием (Митькой) Ивановым. Ближе к правому краю высокий молодой человек в белом плаще с воротником-стойкой - это первый брянский стиляга Эдик Шишлянников (Шиш). Четвертый справа в первом ряду с тростью Джон-хромой - "президент" БК. Остальных участников не запомнила ни по именам, ни по прозвищам. Слишком много ))
Митька Иванов был художником-самоучкой. Его рисунки, кстати, украшали танцплощадку в парке Толстого.

Процесс окончен, но суд продолжается

После суда уголовного настало время так называемого "суда общественности" над всеми, кто был причастен к делу "Божьей коровки".

«Брянский рабочий», 15 октября 1960 г.
    Итак, процесс по делу стиляг-насильников закончен. Суд воздал должное этим разврат­никам и мерзавцам, этим поклонникам буржуазной мрази. Гнусные главари «божьей коровки» Герман С. и Соломон Б. приговорены к десяти годам лишения свободы, их ближайшие помощники в грязных делах С. Л. и Валентин Ф. — к трем и Александр З. — к двум годам заключения. Учитывая ряд смягча­ющих вину обстоятельств, судебная коллегия областного суда определила меру наказания для Виталия А., Анатолия Ш. и Серафима Ш. в один год лишения свободы. Со­ветское правосудие — гуманное правосудие. Приняв во внимание то, что Н. М. и Л. Ч. два года назад случайно попали в эту компанию, а вскоре порвали с ней и в дальнейшем вели себя до­стойно, а также учитывая их чистосердечное признание и раска­яние, суд счел возможным оставить их на свободе, осудив к трем годам условно. Суд также вынес  частное определение в отношении потерпевших М. Е. и Л. Л. Он постановил: за дачу ложных показаний привлечь их к уголовной ответственности.

Крах "Божьей коровки"

Газета "Брянский рабочий", 6 октября 1960 г.
Крах «Божьей коровки»
(заметки из зала суда)
    Он идет по улице с девушкой. Подчеркнуто-узкие брюки, давно нестриженый затылок подпирает небрежно отогнутый воротник. Достает из кармана бутылку водки, запрокидывает и сосет. Она смотрит на него с невольным любова­нием: «О-о, какой особенный этот Герман!» А «особенный» отхлебы­вает из горлышка. Мысли у него тоскливые: «Плохо без денег. В ресторане бы сейчас сидеть, а не тащиться домой с поллитровкой. Хо­рошо еще Валька не заставила долго уговаривать». Ему девятнадцать лет, ей и того нет. Днем он явится с приятелем к ней за медицинскими бланками: надо же как-то на работе оправдать­ся. И так выговор за прогулы объя­вили. Правда, его это мало тронуло. «Шут с ним, выговором. Пусть трактор работает, он железный».

Дело "Божьей коровки". Еще немного воспоминаний.

"БОЖЬЯ КОРОВКА"
Неожиданное продолжение: рассказ брянского инженера Наума Непомнящего
Брянское время, № 19, 1992 г.
Непомнящий позвонил в редакцию, прочитав материал «Божья коровка» о знаменитом деле «стиляг-насильников» из Брянска (1960 г.). Оказыва­ется, в юности он вел дневник, с которым и разрешил познакомиться журналисту.
    — Те ребята, которым прилепили название «Божья коровка» и пришили уголовное дело, были моложе нас на два-три года. Впрочем, я их неплохо знал. Их любовные подвиги были чудовищно преувеличены. Не знаю, зачем это было нужно. К этому времени я уехал из Брянска, но приятели мне присылали вырезки о процессе, о нем даже знаменитая Татьяна Тэсс написала, переврав имена, придумав новые клички, ситуации. От ее очерков сходила с ума вся страна, но я ей больше не верил.
Сейчас многие готовы перенести нынешние нравы на события тех лет. И с трудом представляют, что и как было тогда, в конце пятидесятых. Маленький Брянск. На работу можно устроиться только по блату. В армию брали с 19 лет. Нет телевизоров, и потому вечером «весь город» гуляет на улицах. Самое популярное место—«брод» (площадь имени Карла Маркса).
    Это сейчас я даже соседа по подъезду не знаю, тогда же все знали всех, а молодые ребята друг друга — обязательно. Вот из ребят 16-ти — 17-ти лет, живущих в центре Брянска, и образовалась такая компания. Я сейчас понимаю, какие мы были разные. У каждого — свои увлечения, планы. Кстати, и дево­чек у нас тогда не били, и не пили тогда, и почти никто не курил.

Дело "Божьей коровки" ч. 2

Дело "Божьей коровки" ч. 1
Статья из газеты "Брянское время"  (№ 17, 1992 г.)
"Божья коровка". Дело "стиляг-насильников" из Брянска
    В отличие от катастрофы в кинотеатре «Октябрь», истории в свое время полностью замолчанной, об уголов­ном деле «стиляг-насильников» (1960 г.) в то время писалось необыкновенно широко. В двух областных газетах публиковались фотогра­фии остриженных «насильников» (удивительным образом человек на любой тюремной фотографии выглядит злодеем), отчеты с судебно­го процесса, письма трудящихся, в которых гневно клеймилась «банда ублюдков».
    Казалось бы, трудно понять, почему это заурядное бытовое дело обрело столь широкий резонанс — по скан­дальности и полученному эффекту его даже и не с чем сравнить. И все потому, что, наложившись на настрое­ние в тогдашнем обществе, оно было превращено из уголовного в полити­ческое.

Дело "Божьей коровки" ч. 1

11 октября 1960 года закончился один из самых громких судебных процессов в истории Брянска. На скамье подсудимых оказались десять молодых людей. Двое из них были осуждены на 10 лет лишения свободы, остальные получили от года до трёх.
Процесс этот получил название "Дело брянских стиляг-насильников из "Божьей коровки".
Местные газеты, за год до этого полностью замолчавшие трагедию, случившуюся в кинотеатре "Октябрь", на этот раз оторвались, как говорится, по полной. На протяжении нескольких недель, пока шел суд и приговор еще не был вынесен, "Брянский рабочий" и "Брянский комсомолец" перехватывали друг у друга пальму первенства в деле клеймения позором не только подсудимых, но и свидетелей, родителей, друзей, вообще всякого, кто мало-мальски был знаком с обвиняемыми. Страницы местных газет пестрели гневными заголовками писем от возмущенных комсомольцев, колхозников и "рабочих бригад, борющихся за звание коммунистических", а журналисты соревновались друг с другом в подборе наиболее оскорбительных эпитетов по отношению ко всем фигурантам дела.
У меня накопилось достаточно много газетных статей по этой теме, которые я буду постепенно публиковать. Начну с воспоминаний незаменимого Наума Непомнящего, ставшего своего рода летописцем истории послевоенного Брянска.

Кинотеатр "Октябрь" (фото)

Тот самый, первый кинотеатр "Октябрь". 1950-е гг.

Фото из фондов Брянской областной библиотеки.

Трагедия в "Октябре" ч. 4

Погибших в кинотеатре «Октябрь» хоронили в течение двух дней.
Председателем правительственной комиссии назначили Попова, министра культуры СССР. В Брянске он собрал что-то вроде партийно-хозяйственного актива, на котором предостерег: «Самое главное — не допустить стихии. Как бы не поддался народ эмоциям, не пошел крушить-ломать налево и направо» (свидетельство Ф. Костина).
Е. Родинков, работавший тогда секретарем парткома управления связи, говорит: «В горкоме партии предупредили, чтоб хоронить без музыки». Бог знает, почему давалось такое указание. Возможно, оберегали нервы людей, опасаясь того, что разом во всех концах города заиграют похоронные марши десятки оркестров. Хотя, скорее всего, такого количества оркестров просто не нашлось бы в Брянске...

Трагедия в "Октябре" ч. 3

25 апреля 1959 года. Брянск. Кинотеатр «Октябрь». 23 часа.
Понятно — в войну. Ожидание опасности, ожидание смерти страшны сами по себе, но все-таки как-то исподволь готовят человека пережить испытание.
Здесь же случилось иное. Произошло страшное, к чему большинство из пятисот пятидесяти празднично одетых людей в кинотеатре не были и не могли быть готовы. В первые секунды, когда, ломаясь, как карандаши, начали падать вниз деревянные балки, когда осыпался, обламываясь плитами, потолок, многие действовали не разумом, а инстинктом.
Мужчина-фронтовик успел крикнуть, видя оседающий потолок: «Головы вниз!» И кто услышал его, кто понял услышанное, в большей части даже засыпанные под дубовыми стульями, спаслись.
Другие бросились по чужим ногам к стенам, в проходы. Как они успели добежать, выскочить, они и сами не могут объяснить. Но здесь, за колоннами, они уцелели.

Трагедия в "Октябре" ч. 2

Первая часть статьи "Катастрофа".
В истории Брянска нет события, которое на протяжении десятилетий вызывало бы столько противоречивых слухов, домыслов, легенд, как катастрофа в кинотеатре "Октябрь" в 1959 году.
Большинство очевидцев случившегося до сих пор не знают истинных размеров катастрофы, выдвигают самые разные версии о причинах несчастья.
Это кажется удивительным, ведь было долгое разбирательство, суд. Да только слышали о нем немногие. Особо интересоваться было как бы "не положено".
Собирая свидетельства о катастрофе, журналист шел по живой цепочке. Свидетель вспоминал телефон своего знакомого, тот называл новое имя и т. д. И чем больше было этих разговоров, тем больше крепло убеждение, что среди брянцев старше тридцати пяти лет нет, наверное, ни одного, кто не имел бы своего мнения на этот счет, своей истории о событии, в одно мгновение поделившем судьбы сотен людей на две части - до и после катастрофы, происшедшей в субботу 25 апреля 1959 года.

Трагедия в "Октябре" ч. 1

Наверно я не ошибусь, если назову трагедию, случившуюся 25 апреля 1959 года, самой страшной брянской катастрофой мирного времени. Сейчас из жителей Брянска мало кто знает, что в тот день во время вечернего сеанса обрушился потолок в кинотеатре «Октябрь». В зале в этот момент находилось более пятисот человек.
Об этой трагедии я узнала впервые несколько лет назад в случайном разговоре с участником событий. Его настоящего имени я называть не стану, так как не знаю, как человек относится к «этим вашим инторнэтам». Постараюсь по памяти воспроизвести услышанный мной рассказ.

Какая музыка играла

Серия постов "Заметки брянского старожила" закончилась. Но на днях я случайно обнаружила интервью с Наумом Непомнящим, в котором он рассказывает о своем увлечении музыкой и о музыкальной жизни Брянска в 60-х годах.
Интервью опубликовано в журнале "ТОЧКА!", апрель 2008 г.

Заметки брянского старожила ч. 7

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Танцы нашего детства
Сороковые годы невозможно себе представить без танцев. Танцевали везде, где только представлялась возможность: танцевали во дво­рах, в парках, в кинотеатрах перед сеансами или просто на улицах, если из какого-нибудь окна играл патефон или аккордеон. Партнеров явно недоставало, поэтому женщины танцевали с жен­щинами.
Но все равно танцевали.
Самыми популярными танцами 40-х — 50-х го­дов были вальсы, танго, фокстроты и блюзы. Чуть позже польки и краковяки окончательно «сошли», а фокстроты и блюзы (по идеологическим сообра­жениям) переименовали в «быстрый» и «медлен­ный» танцы. Должны же мы были отмежеваться от пресловутого Запада!
Быстрый танец (фокстрот) танцевался в класси­ческой позе парного танца. Два с половиной шага вперед и назад, перемена направления, переходы. Наиболее форсистые пары размахивали сцеплен­ными свободными руками вниз-вверх в такт движения ног, напоминая дровоколов. Особым шиком было пройтись линдой - мелкими шажка­ми.
В медленном танце (блюзе) партнер мог брать партнершу за талию обеими руками. Со стороны это выглядело интимно и не приветствовалось массами. Вообще парные танцы по-своему воспитывали рыцарское отношение к женщине. Многие из девушек тех лет и теперь вспоминают, с каким трепетом ожидали приглашения на танец. С каким волнением она проходила середину зала, ведомая партнером под руку.

Заметки брянского старожила ч. 6

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Мода нашего детства
В первые послевоенные годы улицы города, как и всего Союза, были окрашены в защитные цвета. Солдаты и офице­ры донашивали военную форму, кто мог, с удовольствием меняли ее на граждан­скую. Случалось видеть сплошь и рядом гражданский пиджак поверх галифе и сапог.
Номенклатура одевалась в темного цвета полувоенные кители и такого же цвета галифе. Хромовые сапоги обязательно венчали галоши. Вид обладателей хромовых сапог был величав и недосту­пен. Многие держали, в подражание вождю, правую руку за лацканом кителя. Для большей убедительности обладате­ли черных кителей именовались руково­дителями, сокращенно «рук», например: технорук, худрук, военрук, физрук.
Но отходила в прошлое война, и посте­пенно пришло время гражданской моды. Мужчины оделись в двубортные темно-синие или коричневые костюмы с неве­роятно широкими штанинами. Голов­ной убор (кепка шести- или восьмиклинка) была обязательной частью ко­стюма. Наиболее представительные по­зволяли себе заменить картузы на шляпы и носить галстуки. Это было, однако, совсем небезопасно. Десятиле­тиями в народе культивировалась нена­висть к этому атрибуту капиталистиче­ского гардероба. В любой момент обладатель шляпы мог услышать обид­ное: «Буржуйская рожа!».

Заметки брянского старожила ч. 5

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4

Праздники нашего детства
Вспомните, давно ли мы все жили от праздника до праздника? Трудовые будни были праздником для нас, воскресные дни — праздником какой-нибудь отрасли или профессии, а кроме того, революционные праздники, дни рождения, юбилеи, откры­тия, закрытия, события, аванс, получка. Гуляй — не хочу! Было в них много от бутафорско-показушного фарса, но и много веселого, памятного.
ПРАЗДНИК ОКТЯБРЯ
Октябрьская демонстрация 1965 года: театрализованное представление, где перед трибу­ной разыгрывались сцены герои­ческой истории города, области и государства. Группы озябших студентов, одетых в матросские бушлаты, солдатские шинели и комиссарские кожанки, в перехлест опутанные пулеметными лентами и увешанные граната­ми, изображали штурм Зимнего. В самый ответственный момент, перед правительственной трибу­ной, солдат-знаменосец дважды упал, запутавшись в размотав­шейся обмотке. Папаха покати­лась под трибуну, а знамя попало под «газик», закамуфли­рованный под броневик. Расте­рявшийся солдат, прыгая боком перед трибуной, отчаянно разма­тывал с ноги злополучную об­мотку. Освободившись, он вдруг заорал, махая ею над головой: За Родину! За Сталина!

Заметки брянского старожила ч. 4

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Милиция нашего детства
В СТАРОДАВНИЕ ВРЕМЕНА 
Брянский архивист В. Кузьменко рас­сказывал мне, что до революции в Брянске было два городовых: один — на  вокзале, другой — на базаре. Тот городовой, который дежурил на вокзале, кроме прямых обязанностей, представлял собой в одном лице уголовный розыск, отдел по  борьбе с организованной преступностью, отдел по борьбе с хищениями на транс­порте, медвытрезвитель и детскую комна­ту милиции. Другой курировал базар и выполнял одновременно функции санэпидстанции, комитета по охране природы, вневедомственной охраны, госторгинспекции, налоговой инспекции, ОБХСС, мили­ции, госавтоинспекции, управления тор­говли, а также комиссии по урегулирова­нию трудовых споров. Он указывал места парковки телег, торговли, пробовал на вкус продукты. Недоброкачественная продукция тут же опрокидывалась на голову зарвавшегося продавца.
Городовых уважали. Завидев еще за квартал, снимали шапки и раскланива­лись. Любой случай неповиновения ста­новился историческим событием. На зда­нии теперешнего пассажирского вокзала станции Брянск -1 висит мемориальная доска с надписью «Здесь 18 декабря 1905 года произошло столкновение рабочих-железнодорожников с царскими жан­дармами, вылившееся в политическую демонстрацию». Так вот, по словам архивиста, все «волнения» тогда нача­лись с крепкой выпивки железнодорожни­ков, которая в конфликте со здешним жандармом приобрела политический ха­рактер, так как после взаимной перебранки закончилась рукоприкладством. Но это все — устная летопись легенды. Я той полиции не знал. Я помню только нашу, послевоенную милицию.

Заметки брянского старожила ч. 3

Часть 1
Часть 2
Музыка нашего детства
Как только отгремела война, нашу жизнь вошла музыка. Стоило кому-то вынести баян или заиграть радиоле, тут же приходили люди, и начинались танцы. На самодельных эстрадах заезжие артисты исполняли на­родные куплеты на побежденных фашистов типа:
Капусту с картошкой я очень люблю
Айн, цвай, драй...
У редких счастливчиков сохранились довоенные пла­стинки и патефоны. Слушать их собирались толпами…
Мальчишки пальцем крутили самодельные диски с пла­стинками. Появились первые отечественные радиопри­емники «Балтика» и «Рекорд». Наряду с народной и военной музыкой звучали джазовые композиции, записанные еще в довоенные годы знаменитыми оркестра­ми Пола Уайтмена, Рэя Нобля, Джека Хилтона, Генри Холла, а также отечественными — Леонида Утесова, Александра Варламова, Виктора Кнушевицкого, песни запрещенных в то время Вертинского и Петра Лещенко.
Говорили, что в Брянске до войны были неплохие музыканты. Существовал даже женский семейный оркестр, игравший в кинотеатре. В нем играли чехи Борины и Стокласки. В пятидесятых годах в кинотеатре «Октябрь» перед сеансами играл небольшой ансамбль, в котором выделялись саксофонист Низяев и ударник Хасин. Особый интерес вызывал у публики Хасин. Он стучал на панцире черепахи, прикрепленном к барабану, или трещал на кастаньетах. Чтобы вытравить даже само понятие джаз, оркестры стали называть эстрадными. Вовсю развернулись глушилки в радиоэфире.
Саксофон объявили «буржуазным инструментом» и не разрешали на нем играть. Зато такие истинно джазовые инструменты как труба, тромбон, кларнет, считались почему-то «нормальными», а значит, безвредными для нашего строя. Леонид Утесов вспоминал, что один высокопоставленный вельможа советовал ему распрямить саксофоны, чтобы изгнать из них буржуазную форму...

Заметки брянского старожила ч. 2

Продолжаю публиковать воспоминания Наума Непомнящего о послевоенном Брянске. Первую статью можно прочесть здесь
Статья вторая называется
Улицы нашего детства
Брянск нашего детства про­буждался от пения петухов и криков молочниц, разносящих по улицам молоко. «Молока надай!»— старались перекри­чать петухов груженные коро­мыслами с укрепленными на них гроздьями коричневых кувшинов молочницы. Они доставляли мо­локо из близлежащих деревень пешим порядком, и просто уди­вительно было, как они добира­лись до города в такую рань.
Деревянные постройки послевоенного Брянска густо облепи­ли склоны Судков и сбегающих к Десне гористых улиц. Немно­гие кирпичные строения были или сожжены, или вовсе разру­шены войной. Довоенные кир­пичные здания были такой зна­чительной вехой в городской биографии, что каждому присва­ивалось название или номер: «1-я Советская больница», «2-я Советская больница», «Дома специалистов», «Пятый корпус», «Девятый корпус» и т. д. Разде­ленные Судками-оврагами райончики и улицы имели названия: «Петровская горка», «Покров­ская горка», «Карачиж», «Горо­дище», «Рабочая слободка», «Соловьи», «Лесные сараи», «Кирпичные выселки».
«Городом» называлась часть улицы Калинина от завода «Дормаш» до «Дома офицеров». Естественно, все дороги вели в «Город».